Михаил Костин. Хроники Этории — фэнтези для подростков.

«Время умирать» [ил.]

Художник Макс Олин
 

Айк сглотнул. Выхода не было. С одним юнцом, даже вооруженным, он, может, и справился бы, но за этим одним была целая толпа. И у каждого было оружие. Айк понял, что сегодня ему придется умереть. Но просто так сдаваться он не собирался. Кого-то из шакалов он с собой обязательно прихватит. Толстолицый противник откровенно лыбился, поигрывая ножом. Айк отер повлажневшие ладони о штаны, наткнулся на свой нож в кармане. Появление оружия, если его вообще можно было так назвать, вызвало бурную реакцию у малолетних бандитов. Они стали смеяться, хлопать в ладоши, то ли отдавая должное храбрости врага, то ли подбадривая товарища.
Подгоняемый друзьями, конопатый юнец сделал выпад. Затем еще и еще. Движения его были широкими, размашистыми, он словно дразнил Айка, предлагая атаковать. Это была провокация, на которую нельзя было поддаваться. Айк держался и уходил от замахов. В голове вертелась мысль: «Раз не успел ударить первым, значит надо ждать. Надо заставить врага сделать ошибку». Противник куражился, но выбранная Айком тактика бездействия делала свое дело. После нескольких минут замахи бандита стали более резкими и нервными. Улыбка сменилась гримасой злости. Айк тоже злился, но не столько на малолетнего врага, сколько на свою судьбу, которая так жестоко с ним обошлась.
«Вот, если бы друзья были рядом, вот тогда бы мы показали этим желторотым уродам, кто здесь хозяин. Мы устроили бы им взбучку».
Айк с досадой посмотрел на девушку. Она все еще лежала на земле, прикрываясь обрывками платья, а на ней сидел прыщавый грязный парень без передних зубов. Вид подонка еще больше разозлил Айка. Ярость накатила такой мощной волной, что он почувствовал, как готов разорвать в клочья всех обидчиков. Сверкающие от гнева глаза посмотрели на юных бандитов по-новому, особенно на того, кто продолжал прыгать вокруг него и ругаться. Глядя на неуклюжие движения, Айк вдруг представил, как он хватает шакаленка за горло и душит, душит с удовольствием, с усердием. А потом вообразил, как душит и остальных. Душит своими руками, сжимая пальцами глотки, ломая кости…
…Айк больше не видел окружающего мира, он видел лишь себя, и то, как он расправляется с каждым из бандитов. Он убивал без жалости, без остановки, убивал, пока крик девушки не вырвал его из необычного состояния. Он очнулся и увидел, что все еще стоит около стены, держа перед собой нож. Девушка все также лежала на мостовой, но теперь рядом с ней лежал еще кто-то. Сперва Айк не понял кто это, он даже подумал, что это еще одна жертва бандитов, которую он не заметил, но,  присмотревшись, осознал, что там лежал юнец, мгновением раньше сидевший на девушке. Юнец был мертв, лицо его посинело, на губах пузырилась пена, а ладони обхватили шею, словно он пытался оторвать от горла душившие его невидимые руки.
Айк растеряно огляделся. С такими же синими лицами и вывалившимися из орбит глазами на грязной мостовой лежали остальные малолетние бандиты. Они были мертвы. Все до единого. В недоумении Айк начал судорожно искать спасителя, того, кто так быстро и бесшумно расправился с обидчиками, но вокруг никого не было. Лишь он и юная горожанка, которая медленно поднялась на ноги, натянула на себя разорванное платье и подошла к бывшему оруженосцу. Все еще плача, она пыталась что-то объяснить, но Айк ничего не понимал. Тогда девушка схватила его за рукав и потянула за собой. Айк подчинился.
Их путь с места схватки-бойни был недолгим, но для Айка время растянулось словно бы на несколько часов. Лишь когда они оказались внутри небольшого домика, сжатого с двух сторон такими же неказистыми постройками, что тянулись вдоль узкого переулка, Айк немного пришел в себя.

Иллюстрации